# Приложения к роману "Огненный ангел"

Валерий Яковлевич Брюсов

1. Программа;

2. Набросок плана, в котором действие расписано по дням;

3. Предисловие русского издателя;

4. Оклеветанный ученый (Агриппа Неттесгеймский);

5. Легенда о Агриппе;

6. Краткий список литературы

В. Брюсов. Приложения к роману "Огненный ангел"


Содержание:


1. Программа;

2. Набросок плана, в котором действие расписано по дням;

3. Предисловие русского издателя;

4. Оклеветанный ученый;

5. Легенда о Агриппе;

6. Краткий список литературы


----------------------------------------------------------------------------

Брюсов В. Я. Огненный ангел (Сост., вступ. ст., коммент. С. П. Ильёва)

М.: Высш. шк., 1993. - (Б-ка студента-словесника).

----------------------------------------------------------------------------


Программа


## Глава 1. Моя автобиография до 1535 г.


2. Приключение в трактире. М-ъ, Вейер, Велли.

3. Бегство. Лютеране и сионисты. Первая ночь вдвоем.

4. Дальнейшее бегство. Кельн. Объяснение.

5. Бонн. Розыски Агриппы. Католицизм.

6. Свидание с Агриппой.

7. Решение умереть.

8. "Я дрожа сжимаю труп".

9. Дни перед смертью. Меня посещает Агриппа. Гуманисты.

10. Новая угроза. М-ъ. Бегство из Бонна.

11. Встреча с Л.

12. Вызов на дуэль.

13. Перед дуэлью. Свидание с Л.

14. Дуэль.

15. "Из ада изведенные".

16. Счастье. Опять М-ъ.

17. Второе лицо. Шабаш.

18. Ведьма! Непокойный дух.

19. Исчезновение. Поиски. Маги и колдуны.

20. У доктора Фауста. Мефистофель.

21. В монастыре. Нечистая сила.

22. Заклинание дьявола. Арест.

23. Допрос. Пытка. Приговор суда.

24. Тюрьма. Смерть.

25. У моего отца. Последняя встреча с Л.

26. Смерть Агриппы.


1904-1905


КОММЕНТАРИЙ


Печатается по: Брюсов В. Собр. соч.: В 7 т. Т. 4. С. 344.


Набросок плана, в котором действие расписано по дням:


1534


Дни: 16 авг. Ночь. Встреча с Рен.

17 авг. Путь через Геерт (и ночлег в Дюссельд).

18 авг. Отъезд из Д. Ночлег в бар.

19 авг. Вечером приезд в Кельн. Ночлег 1-й в К.

20 авг. Искания в Кельне. Стуки. Ночь в К. Утро в К.

21 авг. Ожидания приезда Генр... Ночь 3 в К. Утро 2.

22 авг. Больна.

23, 24, 25, 26, 27 - Болезнь.

28, 29, 30, 31, 1 сент. - Прогулки.

2 сент. День прог. Вечер ласк, слова.

3 сент. Утро. _Тоже_, переменна.

4, 5, 6, 7, 8. Посещ. церкви.

Воскресенье.

7 понед.

8 вторн.

Сент. 9 среда - шабаш.

По одному из планов видно, что одно время Брюсов думал показать в

романе расправу инквизиции с "ведьмами" - сожжение на костре: 17. Допрос.

Пытка. Приговор. 18. В тюрьме. Двое. Сожжение на костре.


КОММЕНТАРИЙ


Печатается по: Брюсов В. Собр. соч.: В 7 т. Т. 4. С. 345.


Предисловие русского издателя


Предлагаемая читателям повесть XVI века дошла до нас в единственной

рукописи, находящейся ныне в частных руках. Ее владелец, - благодаря

любезности которого мы имеем возможность обнародовать русский перевод ранее

появления в печати подлинника, - намерен предпослать немецкому изданию

обстоятельное критическое вступление. Отсылая любопытных к его работе, где

дано будет всестороннее описание рукописи и подробно рассмотрены вопросы о

ее подлинности, времени написания, историческом значении и т. под. - мы

ограничимся здесь по этому поводу лишь несколькими словами.

Рукопись представляет собою тетрадь in 4?, в 208 страниц синеватой

бумаги, из которых 4 последних - без текста, переплетенную в пергамент, с

застежками. Писана она готическим шрифтом, на том "общенемецком" языке, не

чуждом, однако, диалектических особенностей, на котором печатались книги в

Германии в самом конце XV и начале XVI века; только посвящение составлено

по-латыни. Рукопись ни в каком случае не автограф руки автора, который сам

говорит, что писал свою исповедь в конце 1535 года, но - список, сделанный

значительно позднее, по-видимому, уже в самом конце XVI века, неизвестным

нам лицом, как можно догадываться, - католиком. (Есть явные следы, что язык

повести несколько подновлен переписчиком. Им же, вероятно, дано повести и ее

витиеватое заглавие, несколько противоречащее тону всего рассказа, в общем

простого и безыскусственного. На корешке переплета поставлено чернилами

заглавие сокращенное: "Правдивая повесть"

может быть, принадлежащее автору.> {Угловыми скобками обозначены места,

вычеркнутые в отдельном издании 1908 г.} Сохранность рукописи почти не

оставляет желать ничего лучшего, так как все строки могут быть прочитаны, а

немногие попорченные места легко восстанавливаются по контексту.

Добросовестность автора, его строгое намерение беспристрастно и верно

описать то, что он пережил, - могут быть поставлены вне сомнения. В XVI и

XVII столетиях колдовство и ведовство были не столько народными суевериями,

сколько определенными доктринами, развиваемыми в книгах самых выдающихся

естествоиспытателей и юристов. Неопределенные колдования и гадания Средних

веков выросли в эпоху Возрождения и Реформации в стройно-разработанную

дисциплину наук, которых ученые насчитывали свыше двадцати (см., напр.,

сочинение Агриппы: "De speciebus magiae"). Лучшие умы тех веков не только

верили в сношения с дьяволом, но и посвящали этому вопросу отдельные работы.

Так, Жан Бодэн, знаменитый автор "De republica", которого Бокль признавал

одним из замечательнейших историков, написал обширное сочинение,

доказывающее существование ведьм; Амбруаз Парэ, преобразователь хирургии,

описал природу демонов и виды одержания; Кеплер защищал свою мать от

обвинения в ведовстве, не возражая против самого обвинения, и т. д. Папы

издавали специальные буллы против ведьм, и во главе известного "Malleus

maleficarum" стоит текст: "Haeresis est maxima opera maleficarum non

credere", то есть: "Не верить в деяния ведьм - высшая ересь". Число этих не

верящих было очень невелико, и среди них на видное место должно поставить

упоминаемого в нашей "Повести" Иоганна Вейера (или, по другой транскрипции

его имени, Жана Вира), который первый признал в ведовстве особую болезнь.

(Таким образом нисколько не удивительно, что автор "Правдивой повести"

рассказывает о разных сверхъестественных явлениях с тем же спокойствием

летописца, как и о всех иных происшествиях своей жизни.)

При передаче "Повести" на русский язык мы имели в виду, что ее автор

уделял значительное внимание художественности рассказа. Поэтому мы не

считали нужным воспроизводить мелкие особенности в стиле подлинника, и наш

перевод должен быть назван свободным. В конце "Повести" будут приложены

необходимейшие объяснения переводчика.


КОММЕНТАРИЙ


Впервые: Весы. 1907. ? 1. Печатается по: Брюсов В. Собр. соч.: В 7 т.

Т. 4. С. 341-342.


Оклеветанный ученый

(Агриппа Неттесгеймский)


Потомство оклеветало Агриппу. Из всех его сочинений оно запомнило лишь

одно, трактат "О сокровенной философии", которому он сам не придавал

большого значения. Народная молва сделала из Агриппы чернокнижника, мага, и

связала с его именем множество фантастических легенд, одна другой нелепей.

Ученые, изучая знаменательную эпоху немецкого Возрождения, как-то сторонятся

Агриппы, так как он не принадлежал непосредственно ни к одному из кружков

гуманистов. Его образ до сих пор не получил надлежащей оценки, и до сих пор

он не занял в истории просвещения того места, на какое имеет право.

Надо сознаться, что сам Агриппа не совсем неповинен в таком к себе

отношении. Конец XV и начало XVI века разделили людей, особенно население

Германии, резко на два круга: проповедников нового, сторонников Эразма и

Рейхлина, "гуманистов", и защитников старого, "темных людей", "обскурантов".

Агриппа не сумел или не захотел определенно выбрать свое место в одном из

двух лагерей. Многими чертами своего характера и своей деятельности он

примыкал к гуманистам. Свои профессорские чтения он начал с толкования

одного сочинения Рейхлина. С Эразмом он был в переписке и отзывался о нем с

величайшим почтением. Всю жизнь он боролся с монахами, естественными

защитниками всякого обскурантизма, и не раз подвергался преследованиям с их

стороны. При всем том Агриппа был хорошо и разносторонне образован,

прекрасно знал древних, легко и правильно писал по-латыни. Но много было в

Агриппе и "от старого". Он никогда не мог освободиться от чисто

схоластической манеры излагать свои мысли. Он как-то чуждался тех тем,

которые привлекали особое внимание гуманистов. Предметом его первого

большого сочинения была магия. Само по себе это еще не могло восстановить

против Агриппы сторонников нового; в силу магии верили многие

образованнейшие умы того времени: Пико делла Мирандола написал сочинение,

доказывающее существование ведьм, Гемистос Плето изъяснял природу демонов и

т. д. Но трактат Агриппы был весь основан на старых сочинениях такого рода,

не был свободным исследованием магических явлений, но был переполнен

изложением традиционных мнений. Второе большое сочинение Агриппы трактовало

о недостоверности познания, тогда как гуманисты выше всего ставили именно

просвещение и науку. В жизни Агриппа, замкнутый и суровый, держался

особняком и не хотел признавать над собой никаких авторитетов. Он писал к

Эразму как равный равному и требовал к себе отношения как к учителю

(magister), а гуманисты не считали его притязания обоснованными. Все это

отделяло, обособляло его от "новых людей".

В жизни Агриппа был типический представитель людей Возрождения. Как все

выдающиеся люди той эпохи, он обладал познаниями энциклопедическими, брался

за все, от военного дела до магии, от должности инженера до места

историографа, был то юристом, то медиком, то теологом, и, не имея на то

никаких официальных прав, писал на заглавии своих книг, после своего имени

"доктор обоих прав и медицины". Непоседливый, тоже как все люди Возрождения,

он не мог ужиться подолгу ни в одном городе, исколесил всю Европу в поисках

счастья, поочередно избирал местами своей деятельности то Италию, то

Францию, то Англию, то Швейцарию, то разные города Германии. Родившись в

сентябре 1486 года, в Кельне, он рано вступил на военную службу, в

австрийскую армию, совершил походы в Испанию, Италию и Голландию. Потом

слушал лекции в Париже, вновь участвовал в испанском походе, а в 1509 году

уже сам выступил как профессор в университете в Доле. В эпоху, когда

Меланхтон читал лекции 17 лет от роду, это вовсе не было рано. Вскоре

Агриппе, по обвинению в ереси, пришлось укрываться в Англии; затем он был

профессором теологии в Кельне, придворным в свите императора Максимилиана в

Италии, участником церковного собора в Пизе, вновь профессором в Павии и в

Турине. Несколько спокойных лет провел он в Меце, на службе у города, как

синдик, адвокат и оратор. От преследований монахов ему пришлось укрыться в

Женеве; после того он с успехом практиковал как врач в Фрейбурге, перешел на

службу к французскому двору и был лейб-медиком королевы-матери в Лионе, в то

же время занимаясь изобретением каких-то военных машин; оставив

государственную службу, вновь практиковал как частный врач в Антверпене, но

был принужден отказаться от медицинской практики, за неимением диплома.

Получив звание придворного историографа императора Карла V, он поселился в

Милане, но должен был вскоре бежать из этого города. Потеряв почти всех

своих покровителей, он вел после того довольно несчастное существование,

дважды был брошен в тюрьму кредиторами, в Брюсселе ив Лионе, и умер, почти

одиноким, в Гренобле, в 1535 году. За все время этой тревожной, походной

жизни он не переставал учиться и писать, издавал и маленькие памфлеты и

большие ученые трактаты, вел огромную переписку со всеми видными людьми

своего времени и был постоянно окружен группой учеников, которым расточал

свои многообразные познания. Остается добавить, что не бедна была и личная

жизнь Агриппы: он был трижды женат, имел несколько человек детей, испытал и

в семейной жизни не мало тяжелых огорчений.

Сочинения Агриппы столь же разнообразны, как и его жизнь. В собрании

его сочинений, вышедшем после его смерти, в Лионе, в двух больших томах

очень убористой печати, мы находим трактаты по магии, демонологии, каббале,

рассуждения теологические (о таинстве брака, о первородном грехе и т. п.),

историческое исследование о коронации Карла V, книгу о пиромахии

(огнестрельном оружии), маленький парадоксальный "опыт" о превосходстве

женского пола над мужским, комментарии к сочинениям Раймонда Люлия,

комментарии к сочинениям Плиния младшего, немало других "маленьких

трактатов" (так их озаглавил сам Агриппа) и, наконец, сочинение "О

недостоверности и тщете наук и искусств", в котором разбираются и

критикуются положительно все отрасли знания того времени. В сущности говоря,

большинство из них не что иное, как остроумно развитые парадоксы. Бесспорный

парадокс - сочинение о превосходстве женского пола (между прочим, имевшее

наибольший успех среди всех сочинений Агриппы и много раз переведенное на

разные языки в течение XVI-XVII веков), парадоксы и многие "маленькие

трактаты"; но также парадоксальны и два основных сочинения Агриппы: "О

сокровенной философии" и "О недостоверности наук". Дело в том, что в обоих

этих сочинениях Агриппа защищал тезисы, которые сам не разделял. Он, как это

видно по его позднейшим письмам, не верил в силы "оперативной магии", считал

веру в возможность вызывать демонов и овладевать их силами - предрассудком,

а магические церемонии - шарлатанством {Одним из благороднейших эпизодов в

жизни Агриппы является, между прочим, его защита одной бедной женщины из

деревни Войпи, обвиняемой в 1519 году в колдовстве. Агриппа взял на себя

вести ее процесс, выиграл его и в полном смысле слова спас несчастную из рук

инквизитора, может быть, от костра.}. Это не помешало ему написать подробное

изложение всех знаний, связанных с магией, и постараться привести их в

стройную систему, строго по методам науки своего времени. Изложению

предпослан род философского вступления, излагающего предпосылки оккультного

знания (те самые, на которые, с малыми изменениями, опираются и современные

оккультисты): учение о всемирном соответствии, связывающем между собой все

явления вселенной и позволяющем через самое малое влиять на самое великое. С

другой стороны, Агриппа был убежден, как сам говорит в письме к Эразму, в

пользе и высоком значении науки. Однако он постарался добросовестно выискать

все доводы, какие только мог найти, против знания вообще и против каждой

науки в частности. Его занимала в этом деле борьба с очевидностью, как бы

некоторый tour de force ума и остроумия. И надо сознаться, что иные доводы

Агриппы (к сожалению, далеко не все) берут вопрос глубоко и подготовляют

почву для будущего критицизма.

Бесспорно, личность Агриппы, его сочинения, его взгляды заслуживают

внимания историков культуры и историков философии. Но долгое время личность

Агриппы оставалась не освещенной наукой: историки, как бы унаследовав вражду

гуманистов к "чернокнижнику", проходили мимо его характерной и далеко не

заурядной личности. Бейль был первым, кто в своем знаменитом "Историческом и

критическом словаре" (1696 г.) попытался выставить образ Агриппы в истинном

свете. В XIX веке были изданы два больших труда, специально посвященных

Агриппе, один английский, другой французский: Г. Морлея (1856 г.) и О. Про

(1882 г.), в которых сделаны попытки выяснить действительное значение

Агриппы для своего времени. Но с появления последней из этих работ прошло

уже 30 лет, и громадное количество вновь опубликованных с тех пор

исторических материалов настоятельно побуждает пересмотреть многие выводы

обоих авторов.

Биографический очерк, предлагаемый теперь в переводе вниманию читателей

и принадлежащий перу молодого ученого Жозефа Орсье, не имеет притязания

исполнить эту работу. Он почти исключительно основан на сохранившейся

переписке Агриппы, которую автор считает "истинной автобиографией" великого

авантюриста, - хотя Ж. Орсье и привлек к исследованию некоторые архивные

материалы. Но все же Орсье дает яркую и, при всей сжатости очерка, полную

картину жизни Агриппы, попутно разъясняя многие темные пункты его биографии.

Для русского читателя издаваемая книжка окажется единственным источником для

знакомства с одним из значительнейших людей знаменательной эпохи: начала

Реформации в Германии.

Мы сочли нужным дополнить биографический очерк Орсье несколькими

примечаниями (которые все помечены буквами В. Б. в отличие от примечаний

А_в_т_о_р_а), присоединить к нему очерк о легендах, сложившихся вокруг имени

Агриппы (которые Орсье обходит молчанием), и дать краткую библиографию

сочинений самого Агриппы и об нем. Добавим еще, что все цитаты из сочинений

и писем Агриппы, приводимые Орсье, нами проверены по подлиннику, и довольно

свободный перевод, сделанный Орсье, заменен более точным.


КОММЕНТАРИЙ


Печатается по: Орсье Ж. Агриппа Неттесгеймский: Знаменитый авантюрист

XVI в. М, 1913. С. 9-15.


Легенда о Агриппе


Современники знали Агриппу преимущественно как чародея. С ранней юности

за ним утвердилось имя "мага", и надо сказать, что он и сам не старался

разрушить такого представления. Хотя в своих серьезных сочинениях он

решительно восставал против "оперативной магии", но эти его книги были мало

кому доступны. Большинство продолжало считать его чародеем, и даже короли

обращались к нему с просьбами о предсказаниях. Изданием "Сокровенной

Философии", в истинный смысл которой не легко было проникнуть, окончательно

было утверждено такое мнение.

Это обстоятельство, в связи с особенностями жизни Агриппы, замкнутой,

непоседливой, исполненной самыми разнообразными приключениями, повело к

тому, что личность Агриппы оказалась окруженной целым роем самых

фантастических легенд. Об нем рассказывали удивительные вещи, к нему

относили басни, сложенные про всех других чернокнижников, и не было такой

нелепой истории, которой не дали бы веры, если она была применена к Агриппе.

Агриппа, в народном представлении, долгое время оставался олицетворением

чародея, и только слава Фауста (бывшего, кстати сказать, младшим

современником Агриппы), несколько поколебала авторитет Агриппы как мага.

Старые биографы Агриппы заполняли свои сочинения преимущественно этими

фантастическими легендами, приурочивая их, с большей или меньшей

возможностью, к различным эпохам жизни философа.

Вот некоторые из этих рассказов:

Генрих Говард, граф Шерри, даровитый поэт, придворный Генриха VIII,

короля английского, оплакивал смерть своей горячо любимой жены, прекрасной

Жиральдины, дочери лорда Кильдара. Говард обратился к Агриппе с просьбой

вызвать ему дух умершей. Чародей не отказался и показал Говарду лик его жены

в магическом зеркале {Вальтер Скотт воспользовался этой легендой в своей

балладе "The lay of the Last Ministrel.}.

Во время испанского похода Антонио де Лейва Агриппа, участвуя в его

войске, чародейством способствовал, будто бы, успеху всех предприятий

имперской армии. Антонио де Лейва после того представил Агриппу Карлу V, и

чародей осмелился предложить императору снабдить его большими средствами с

помощью магических операций. Конечно, Карл V с негодованием отверг это

предложение, и Агриппа должен был спастись бегством от справедливого гнева

императора.

Часто, во время своих переездов, Агриппа расплачивался в гостиницах

деньгами, которые имели все признаки подлинных. Конечно, по отъезде философа

монеты превращались в навоз. - Одной женщине Агриппа подарил корзину золотых

монет; на другой день с этими монетами произошло то же самое: корзина

оказалась наполненной лошадиным навозом {Все эти истории передает Del Rio

"Disquisitionum magicarum libri sex" lib. II, sec. I, quaestio XXIX

(Цитируем по изд. 1640 г., Venetiis; первое изд. книги появилось в 1599

г.).}.

Во время пребывания Агриппы в Лувене, один из учеников философа проник,

с помощью его жены, в его кабинет. Там, пользуясь книгой магических

заклинаний, он вызвал демона. Но ученик не имел никакой власти над демоном,

и тот в ярости бросился на юношу и задушил его. В эту самую минуту Агриппа

вернулся. Поняв, что ему грозит обвинение в убийстве юноши, Агриппа

немедленно приказал демону войти в тело убитого и, выйдя из дому,

отправиться на людную площадь. Там демон покинул тело учениками оно пало на

землю бездыханным. Многочисленные же свидетели этого явления могли

подтвердить, с полным убеждением, что бедный юноша умер скоропостижно и что

Агриппа в его смерти не повинен {Поводом к этой легенде послужил случай с

Жаном Виром.}.

Рассказывали, что однажды Агриппа читал лекцию во Фрейбурге в 10 час.

утра, и в тот же самый час он же начал чтение другой лекции в Понт-а-Муссоне

(Pont-a-Mousson, в латинизированной форме Pontimussi), на расстоянии многих

миль {Это сообщает Thevet в книге "Les Vrais Portraits"; он же повторяет

многие рассказы Дель-Рио.}.

Агриппе приписывали способность вычитывать на диске луны о событиях,

совершавшихся на всех концах света, или получать об них сведения через своих

домашних демонов. Жан Вир, ученик Агриппы, объясняет эту осведомленность

гораздо проще: обширной перепиской, которую вел Агриппа с учеными всех

стран. Смерть Агриппы также окружена легендой. Павел Иовий рассказывал, что

у Агриппы была собака с кличкой Monsieur, которая была не что иное, как

демон, обращенный чародеем в образ собаки. Чувствуя приближение смерти,

Агриппа подозвал собаку к своей постели, снял с нее ошейник, на котором были

кабалистические знаки, и сказал: "Поди прочь, проклятое животное, из-за тебя

я погиб!" Собака тотчас выбежала из дома, бросилась в реку и утонула. Вир

объясняет, что Monsieur был самым обыкновенным псом, так же как и другая

любимая собака Агриппы с кличкой Madame.

О смерти Агриппы исторические известия современников расходятся. Есть,

напр., совершенно недостоверное известие (Thevet), будто он умер в Лионе.

Оно опровергается категорическим свидетельством Вира. Другие биографы

Агриппы (Jovius) говорят, что он умер в Гренобле, в гостинице. Согласно

исследованиям Ги Аллара (Guy Allard, p. 1645 г., ум. 1716 г.) Агриппа умер

(с чем согласен и Орсье) в Гренобле, в доме Франсуа де Вашона. По

исследованиям же некоего Шорье, жившего одновременно с Алларом, Агриппа

скончался в Гренобле, но в другом доме, на улице des Clercs, принадлежавшем

тогда члену парламента Феррану, где в 1457 г. умер известный юрист Ги Пап

{Aug. Prost. "Corneille Agrippa", II, 404-6.}.

Легенда об Агриппе с течением лет все разрасталась. Раблэ изобразил

своего современника в злой карикатуре, в лице шарлатана Her Trippa. Сирано

де Бержерак, в одном из своих писем, заставлял даже дух Агриппы творить

чудеса {Приведено у Colin de Plancy. "Dictionnaire Infernal", 1, 41-46.}.

Отголоски этих сказаний доходят до начала XIX века.

Благодаря трудам новых историков, личность Агриппы начинает выходить из

тумана долго окружавшей его легенды. Прочтя хотя бы биографический очерк

Орсье, уже нельзя видеть в Агриппе ни чародея, всю жизнь проведшего в

общении с нечистой силой, ни только шарлатана, тридцать лет морочившего и

простой народ и королей хитрыми проделками и искусными фокусами. Мы знаем

теперь не того Агриппу, которым пугали детей в XVI веке, не чернокнижника,

водящего на привязи дьявола в виде собаки, но Агриппу, неутомимого

трудолюбца, энциклопедически образованного ученого, бесстрашного и честного

мыслителя, прекрасного стилиста и язвительного памфлетиста. Агриппа не был

чужд предрассудков своего времени, - но кто же в силах вполне от них

освободиться? - Агриппа вел жизнь искателя приключений, был неуживчив,

надменен, любил споры и не уступал своим противникам ни в чем, - но таков

был дух эпохи, той славной эпохи, когда конквистадоры завоевывали Новый

Свет, когда создавались новые империи, когда жили Кортец и Бенвенуто

Челлини. Желчность Агриппы, непримиримость его ненависти, искупались его

нежной любовью к жене, к "ангелоподобной" Жанне-Луизе, и к семье; некоторое

лицемерие, которое случалось проявлять Агриппе, его некоторая

неразборчивость в выборе покровителей, оправдывается тяжелыми условиями его

жизни, постоянной нуждой, доходившей порой до нищеты, гонениями со стороны

сильных врагов, черной неблагодарностью, какой ему платили люди,

пользовавшиеся его услугами. А все "чародейства" Агриппы, право, искуплены

его беспощадной критикой шарлатанства современных ему магов и тем

благородством, с каким он, рискуя собственным благополучием, - а, может

быть, и жизнью, - бросился на защиту бедной крестьянки из деревни Войпи,

обвиненной в колдовстве.


КОММЕНТАРИЙ


Печатается по: Орсье Ж. Агриппа Неттесгеймский: Знаменитый авантюрист

XVI в. М., 1913. С. 97-102.


Краткий список литературы


Бенькович М. А. "Огненный ангел" Валерия Брюсова (этап интеллектуальной

дуэли) // Из истории русской литературы и литературной критики / Вопр. рус.

языка и литературы: Межвузовский сборник. Кишинев, 1984.

Гречишкин С. С., Лавров А. В. О работе Брюсова над романом "Огненный

ангел" // Брюсовские чтения 1971 года. Ереван, 1973.

Гречишкин С. С., Лавров А. В. Биографические источники романа Брюсова

"Огненный ангел" // Ново-Басманная, 19.1990. М., 1990.

Ельницкая Л. М. "Своеобразие историзма в романе Брюсова "Огненный

ангел" // Науч. труды Тюмен. ун-та. Сб. 30. Тюмень, 1976.

Колосова Н. П. Поэт. Историк. Ученый // Брюсов В. Избранная проза:

Огненный ангел. Юпитер поверженный. М., 1986.

Минц З. Г. Граф Генрих фон Оттергейм и "Московский Ренессанс":

Символист Андрей Белый в "Огненном ангеле" В. Брюсова // Андрей Белый:

Проблемы творчества: Статьи. Воспоминания. Публикации. М., 1988.

Мирза-Авакян М. Л. Образ Нины Петровской в творческой судьбе В. Я.

Брюсова // Брюсовские чтения 1983 года. Ереван, 1985.

Чмыхов Л. М. Некоторые вопросы брюсовской теории исторического романа

// Брюсовский сборник. Ставрополь, 1974.

Ясинская З. И. Исторический роман Брюсова "Огненный ангел" // Брюсовские чтения 1963 года. Ереван, 1964.